I. Содержание концепции “Экономического пояса Шелкового пути” 

　　После выдвижения проекта “Экономического пояса Шелкового пути” появилось большое количество статей китайских ученых и экспертов, в которых представлено всестороннее исследование и анализ данной стратегии. Ученый В.Я. Воробьев дает свою оценку содержанию стратегии “Экономического пояса Шелкового пути” на основе исторической и языковой концепций. Он отмечает, что необходимо весьма тщательно рассмотреть, как используется понятие “Великий шелковый путь” в разных странах, однозначна ли трактовка одних и тех же исторических фигур и событий.

　　В.Я. Воробьев также отметил, что остается не проясненным вопрос, как следует точно воспринимать саму выдвинутую формулу, звучащую по-китайски “сы чоу чжи лу цзин цзи дай”, где слово (иероглиф) “дай” означает “полоса”, “пояс”. Тогда получается, что все сводится к созданию своего рода “экономических коридоров” вдоль исторических маршрутов Шелкового пути? Однако если брать наиболее распространенные суждения, то это оказывается вовсе не так. Под сферой осуществления проекта подразумеваются не трассы, а ныне существующие государства (целиком), по землям которых когда-то пролегали такие маршруты или даже куда просто попадали китайские изделия. Поэтому, как представляется, в переводе на русский язык китайского “дай” уместно применить термин “пространство”, более адекватно передающий географическую адресность китайского проекта.

　　II. Замысел “Экономического пояса Шелкового пути” 

　　1. Реализация Китаем стратегии “наступления на Запад”: геополитика и геоэкономика

　　Ведущий научный сотрудник института Дальнего Востока РАН А. Ларин проводит комплексный анализ китайской стратегии “продвижения на Запад” и концепции “Экономического пояса Шелкового пути”.

　　Во-первых, китайская стратегия “продвижения на Запад” имеет как геополитическое, так и геоэкономическое значение. С одной стороны, реализация стратегии “продвижения на Запад” вызвана необходимостью сбалансирования экономического состояния западных и восточных районов Китая и активизации экономического развития западных районов. С другой стороны, стратегия “продвижения на Запад” в международном плане выражается в повышении активности Китая в Евразийском регионе, это реакция Китая на стратегию США по возвращению в Азиатско-Тихоокеанский регион (АТР) и стратегию по сдерживанию Китая.

　　Во-вторых, ключевое содержание стратегии “продвижения на Запад” – это выдвинутая председателем КНР Си Цзиньпином в сентябре 2013 года инициатива по формированию “Экономического пояса Шелкового пути”, целью которой является всесторонняя активизация внешнеэкономического сотрудничества между Китаем и странами евразийского региона.

　　В-третьих, стратегия “Экономического пояса Шелкового пути” способствует формированию устойчивой идентичности Китая как “великой державы”.

　　2. Модификация международных отношений новым поколением руководства КНР: “вдохновляющая” внутренняя политика

　　По мнению российских экспертов, выдвижение проекта “Экономического пояса Шелкового пути” является отражением позитивных изменений, проводимых Китаем во внешней политике, это демонстрация модификации международных отношений руководством Китая нового поколения. “Независимая газета” приводит следующую оценку российских ученых: суммарный смысл “пояса и пути” состоит в создании благоприятных условий, чтобы поднять на новый уровень экономическую деятельность КНР в Восточном полушарии. Необходимость такого рывка проистекает из выдвинутой нынешним (пятым) поколением руководства КНР стратегической цели возрождения китайской нации.

　　3. Восстановление геополитического евразийского блока

　　В.Дергачев проводит сравнение между “Экономическим поясом Шелкового пути”, американской концепцией “Нового Шелкового пути” и Евразийским эконмическим союзом. По мнению ученого, их отличие заключается в следующем: концепция Китая “Экономический пояс Шелкового пути” не содержит каких- либо политических целей. Между тем американская концепция “Нового Шелкового пути” направлена на демократизацию Центральной и Южной Азии, Южного Кавказа и даже Монголии и китайского Синьцзяна, т.е. имеет явную политическую окраску. Проект создания Россией Евразийского экономического союза ориентирован на постсоветское пространство, нацелен на вытеснение влияния ЕС в Восточной Европе, и является относительно закрытым. Поэтому В. Дергачев считает, что китайская концепция “Экономического пояса Шелкового пути” обладает очевидными преимуществами в сравнении с американской и российской концепциями.

　　4. Функциональные потребности: спрос на энергоресурсы, экспорт капитала и расширение новых транспортных каналов

　　Как отмечают российские ученые, концепция построения “Экономического пояса Шелкового пути” имеет конкретные цели: во-первых, расширение источников импорта энергоресурсов и сырья; во-вторых, экспорт капитала, дальнейшее расширение внешнего рынка; в-третьих, разработка транспортных каналов с более низкой себестоимостью, укрепление безопасности энергетических каналов.

　　По мнению А. Ларина, сотрудничество Китая со всеми странами Центральной Азии имеет стратегическую окраску. Центральная Азия должна не только стать регионом поставки сырья в Китай, но и транспортным каналом, по которому китайские товары будут направляться в Европу, Ближний Восток и Средний Восток.

　　III. “Экономический пояс Шелкового пути” и новые проблемы китайско-российских отношений 

　　1. “Экономический пояс Шелкового пути” и ШОС

　　Среди российских ученых довольно широко распространено мнение о том, что нельзя разграничивать дальнейшее развитие Шанхайской организации сотрудничества и формирование “Шелкового пути” и новые проблемы китайско-российских отношений, так как у них много общего, это и страны-члены, и регионы. Инициативы “Экономического пояса Шелкового пути” в значительной степени являются продолжением “шанхайских”.

　　2. “Экономический пояс Шелкового пути” и Евразийский экономический союз

　　Как отмечает российский эксперт В. Бережных, три государства приняли обязательства гарантировать свободное перемещение товаров, услуг, капиталов и рабочей силы, осуществлять согласованную политику в ключевых отраслях экономики: энергетике, промышленности, сельском хозяйстве, транспорте. В. Бережных считает, что и у стратегии “Экономического пояса Шелкового пути” те же самые цели и задач, но только, в исторической перспективе, для гораздо большего количества стран, вплоть до полного отказа от каких- либо географических, или административных границ, ограничивающих единое экономическое пространство Евразии. Поэтому, утверждает эксперт, Евразийский экономический союз и “Экономический пояс Шелкового пути” не конкуренты, их интересы могут быть сопряжены.

　　3. Проблема влияния Китая и России в Центральной Азии

　　По мнению российский экспертов, выдвинутая Китаем на фоне угроз и вызовов экономической безопасности и развития инициатива создания “Экономического пояса Шелкового пути” стала его стремлением посредством сотрудничества со странами Центральной Азии развить громадный потенциал данного региона и тем самым усилить свое влияние в Центральной Азии. С другой стороны, Россия выражает беспокойство по поводу вхождения Китая на территорию, на которой она осуществляет продвижение Евразийской экономической интеграции.

　　IV. “Экономический пояс Шелкового пути” и интересы России 

　　Возможности:

　　1. Поможет России в дальнейшем освободиться от экономической зависимости от Запада;

　　2. Поможет России развить ее громадный транспортный потенциал, окажет содействие развитию ее регионов, проходящих вдоль “пояса и пути”.

　　Вызовы:

　　1. Неравнозначность экономических потенциалов Китая и России;

　　2. Развитие Сибири и Дальнего Востока.

　　По мнению А.Ларина, хотя Россия получит несомненную выгоду от создания транспортного коридора Китай-Центральная Азия- Россия-Европа, однако этот маршрут может стать конкурентом пути через Сибирь, Сибирская железная дорога, изначально имеющая отсталую инфраструктуру, столкнется с серьезной конкуренцией.

　　V. Альтернативы и предложения 

　　Во-первых, в дальнейшем давая разъяснения содержания стратегии “Экономического пояса Шелкового пути” необходимо акцентировать внимание на таких ее принципах, как равенство и взаимное доверие, открытость и толерантность, обоюдный выигрыш и др., следует избегать формирования у внешнего мира антагонистического и эксклюзивного “образа” концепции “Экономического пояса Шелкового пути”.

　　Во-вторых, учитывая сомнения российской стороны относительного глубокого стратегического замысла инициативы “Экономического пояса Шелкового пути”, следует делать акцент на ее нестратегичности и синергичности.

　　В-третьих, Китай должен обращать внимание на интеграцию “Экономического пояса Шелкового пути” и существующих механизмов регионального сотрудничества (к примеру, ШОС), в конкретных регионах и сферах нужно искать возможности и усиливать китайско-российское деловое сотрудничество.

　　И последнее – необходимо своевременно и в полной мере учитывать интересы, озабоченности и требования каждой из сторон проекта “Экономического пояса Шелкового пути”, включая Россию, сделать их критериями конкретной реализации концепции “Экономического пояса Шелкового пути”.

　　(Автор: Чжань Яньнань, старший преподаватель Института политики и государственного управления Шаньдунского университета, научный сотрудник Центра изучения России и Центральной Азии Шаньдунского университета) 

　　(Оригинал данной статьи на китайском языке опубликован в журнале “Академические исследования России” №4-2015 г.)