Ответ: Не хотел бы браться за оценки успехов нового кабинета министров Японии. Это ваша прерогатива. В свою очередь, что касается наших взаимоотношений с Японией, перспектив дальнейших переговоров, развития контактов, то могу сказать, что мы удовлетворены тем, что со стороны нового премьера и нового кабинета было ясно выражено желание и стремление продолжать развитие отношений с Россией. Это было зафиксировано в ходе телефонного разговора, который состоялся между Премьер-министром Японии Дз.Коидзуми и Президентом Российской Федерации В.В.Путиным. В первую очередь мы с большим удовлетворением восприняли заявление японского правительства о преемственности курса в отношении России, стремлении к дальнейшему развитию наших отношений и продолжению переговоров по всем вопросам, включая и проблему мирного договора. Это первый контакт наших руководителей, та база, на которой мы должны дальше развивать наши отношения. Вы спрашиваете, как мы относимся к курсу Премьер-министра в отношении четырех островов. В принципе я не вижу здесь изменения японской позиции. И предыдущее правительство господина Е.Мори также заявляло, что исходит из принципиальной позиции японской стороны о необходимости передачи четырех островов Японии. Мы тоже остаемся на прежних позициях. Речь скорее идет о нюансах в подходах к дальнейшим переговорам. Поэтому мы не драматизируем ситуацию и готовы, естественно, продолжать наши переговоры с японскими коллегами. Благо у нас установились хорошие отношения, и мы рассчитываем на то, что эта атмосфера сохранится. Исходим из того, что контакты будут продолжаться, и первый контакт между нашими руководителями состоится во время саммита “восьмерки” в Генуе. Затем должны будут работать эксперты. Ждем встречи наших руководителей, и на основе их прямого разговора продолжим экспертные консультации.

Вопрос: Российская сторона предложила провести экспертные консультации для достижения единообразного толкования 9-й статьи совместной советско-японской Декларации 1956-го года. Станет ли возможным проведение таких консультаций после столь жесткого обозначения своей позиции со стороны Токио?

Ответ: Исходим из того, что мы договорились о сохранении преемственности. Это ключевое положение, и на основе преемственности курса ведем дальнейшие переговоры. Преемственность является базовым принципом российско-японских переговоров. Соответственно переговоры пойдут на основе всех документов, которые были приняты за время развития наших отношений с 1956 года, включая Совместную декларацию СССР и Японии. По итогам Иркутской встречи она зафиксирована как базовый документ и является действующей. Именно под углом зрения обсуждения перспективы применения Декларации в Иркутске шел разговор между Президентом Российской Федерации В.В.Путиным и Премьер-министром Е.Мори. Естественно, на каком-то этапе мог бы возникнуть вопрос о практическом применении декларации, если стороны договорятся о взаимном понимании ее положений. Об этом шла речь в общей форме между нашими руководителями. Но пока что такого взаимопонимания нет. Поэтому прежде, чем начинать какие-либо консультации о судьбе тех или иных территорий, мы должны сначала выйти на общее понимание: готовы мы применять Декларацию 1956-го года или не готовы, и на каких условиях это будет делаться.

Сейчас образовалась известная пауза в наших контактах. Мы к продолжению переговоров готовы, но пока никаких сигналов с японской стороны о возможности их начала не получали.

Вопрос: Как известно, бывший Премьер-министр Японии Е.Мори сообщил, что якобы была достигнута договоренность о проведении раздельных консультаций по островам Хабомаи и Шикотан, а также по Итурупу и Кунаширу. Российский МИД опроверг это сообщение. Тем не менее, есть ли вероятность проведения таких консультаций?

Ответ: Японская сторона рассматривает этот вопрос “в пакете”. Наша позиция иная. Как я уже сказал, мы считаем Декларацию 1956-го года действующим документом, и содержащееся положение о двух островах может действовать при условии единого его понимания двумя сторонами. Нельзя разорвать эти вопросы и договориться о том, какова будет судьба двух островов, если мы в принципе не имеем единообразного понимания соответствующего положения Декларации. Если мы договоримся о таком понимании или найдем варианты такого подхода, то можно будет продолжать переговоры об островах. Но начать надо с начала, а не с конца.

Вопрос: Учитывает ли российская сторона в ходе поиска решения вопроса о спорных островах возможное влияние на другие пограничные проблемы, которые есть у России?

Ответ: Конечно, такая увязка возникает у тех, кто этот вопрос рассматривает. Но здесь, на мой взгляд, нужно очень четко разделять эмоции и реальную юридическую сторону дел. Когда у нас общественность слышит о возможных территориальных решениях, то сразу возникает опасение “цепной реакции” - возникновения аналогичных проблем в другом месте. Однако каждая территориальная проблема имеет свою специфику, ее корни лежат в истории взаимоотношений государств в данном конкретном районе. Где-то граница у нас оформлена в юридическом порядке, подтверждена соответствующим международным документом. Есть договорные документы, которые определяют прохождение границы. В случае с Японией такого документа нет, это другая ситуация.

Вопрос: В условиях ухудшения китайско-американских отношений Китай неизбежно будет инициировать расширение военного сотрудничества с Россией. Какова будет реакция Москвы на такие инициативы? Было ли уже официальное обращение китайской стороны по поводу поставки еще двух ракетных эсминцев класса “Современный”?

Ответ: Я категорически против того, чтобы увязывать вопрос об отношениях Китая с США с нашим военно-техническим сотрудничеством. Это два разных вопроса. Взаимоотношения Китая и США - это двусторонняя проблема этих государств. Мы, кстати, считаем, что ухудшение отношений между этими двумя странами вызывает сожаление - это не позитивное, а негативное явление, потому что осложнение американо-китайских отношений неизбежно вызывает определенное ухудшение ситуации в АТР. Это не отвечает нашим интересам, так же как это и не в ваших интересах, не в интересах Китая или США. Мы рассчитываем на то, что отношения между Китаем и США в перспективе улучшатся.

Я не думаю, что наше сотрудничество с Китаем в военно-технической области является каким-то ответом на ухудшение отношений между Китаем и США. Наши отношения с Китаем - это, повторяю, отдельный вопрос. Они развиваются сейчас очень хорошо. У нас прекрасные политические отношения, общие подходы ко многим международным вопросам, активно развивается торговля. В прошлом году ее объем возрос на 40 процентов и превысил 8 млрд. долл. За пять месяцев этого года он увеличился на 43 с лишним процента. Однако возможностей роста торговли у нас гораздо больше.

Что касается нашего военно-технического сотрудничества с Китаем, то должен сказать, что в течение двух последних десятилетий Китай двигался вперед, используя так называемый курс “четырех модернизаций”. В Китае уделяли приоритетное внимание модернизации своей экономики. Все эти годы модернизация вооруженных сил Китая не было первым приоритетом. В общем-то она и сейчас не является главным приоритетом китайского руководства. За эти годы, конечно, шел научно-технический прогресс. Вооруженные силы Китая несколько отстали. Они не соответствуют уровню современного Китая. Поэтому сейчас Китай уделяет больше внимания развитию своих вооруженных сил. Естественно, в такой ситуации требуется и обновление научно-технической базы вооруженных сил, и закупка каких-то видов вооружений. И Китай будет, видимо, это делать в предстоящие годы и делает сейчас. Вопрос в том, как Китай это будет делать, и где он будет закупать эти современные виды вооружений. Мы считаем, что в этой ситуации продажа Китаю определенных видов современных вооружений соответствует нашим интересам, потому что наш военно-промышленный комплекс сейчас испытывает трудности. Для того, чтобы поддержать нашу промышленную базу, и не только, кстати, в военной области, обновить производство, модернизировать наши предприятия, мы нуждаемся в средствах. Один из путей получения этих средств - это торговля военно-технической продукцией. В том числе, учитывая дружественный характер наших отношений с Китаем, мы заинтересованы в продаже ему современных вооружений. В то же время это делается так, чтобы не нарушать сложившийся в регионе баланс военных потенциалов, не подрывать стабильность. Мы исходим из того, что современный рынок вооружений позволяет приобретать оружие не только в России, но и в других странах, и другие страны тоже заинтересованы в таком рынке, как Китай. На мировом рынке можно найти не только российские вооружения. Если бы мы не продавали Китаю современные вооружения, то он купил бы эти вооружения где-то в другом месте. Поэтому разговоры о том, что Россия преследует какие-то далеко идущие цели, продавая вооружения Китаю, это несерьезный разговор.

Вопрос: Состоится ли подписание нового основополагающего договора между Россией и КНР в ходе намеченного на июль визита в Москву китайского лидера Цзянь Цзэминя?

Ответ: Договор практически уже готов. Мелкие технические детали еще отрабатываются, но договор обязательно будет подписан во время визита председателя КНР в Россию. Договор этот не является каким-то секретным, в нем нет никаких положений, которые могли бы вызывать обеспокоенность третьих стран. Это не договор о союзе. Это договор, нацеленный на длительную перспективу, будущее партнерство, взаимодействие, дружбу, договор, который фиксирует дружественный характер наших границ (4 тысячи километров), договор, который подразумевает взаимодействие в международный сфере, в экономической области. В этом смысле договор исключительно важен как для России, так и для Китая. Исходя из этой заинтересованности, мы сейчас активно над этим договором работаем и чувствуем такую же заинтересованность китайской стороны.

Вопрос: В ходе переговоров с министром обороны КНДР в апреле, о каком объеме поставок российских вооружений в Северную Корею шла речь? Были сообщения о возможной продаже КНДР зенитно-ракетного комплекса С-300. Так ли это? Помимо модернизации устаревшего оружия, поставки каких новых вооружений предполагаются?

Ответ: У нас отношения с КНДР строятся на основе межгосударственного договора, который мы подписали в 2000 году. Это договор о дружбе, добрососедстве и сотрудничестве. Недавно в ходе визита министра вооруженных сил КНДР было подписано межправительственное соглашение о развитии сотрудничества в военной области между министерствами обороны двух стран.

Если вести речь о военно-техническом сотрудничестве с КНДР, то должен сказать, что это сотрудничество носит и подразумевается, что будет носить в перспективе, взвешенный характер, базироваться на принципе разумной оборонной достаточности. Это сотрудничество, как и наше сотрудничество с Китаем, не рассчитано на то, чтобы дестабилизировать ситуацию в регионе. Вы понимаете, что КНДР - это суверенное государство, которое, естественно, имеет право на самооборону, имеет право на определенный военный потенциал, который отвечал бы его национальным интересам и мог бы предохранять страну от каких-то поворотов в международной области. На юге Кореи, как вы знаете, существует определенный военный потенциал, в том числе присутствуют иностранные войска. Естественно, КНДР должна иметь уверенность в том, что она сможет себя защитить, если возникнут какие-то экстраординарные обстоятельства. Я думаю, что в общем-то в интересах всех стран региона, чтобы в КНДР не испытывали чувства опасности. Когда такое чувство присутствует, оно может привести к сложным ситуациям. Исходим из того, что определенный оборонный потенциал КНДР необходим. Мы будем помогать, чтобы этот потенциал там был, но не угрожал кому-то из соседей.