Конкуренция за доступ к сырью – один из основных содержательных моментов системы международных отношений, и в этом смысле Африка включена в глобальное соперничество между крупнейшими мировыми акторами, как объект приложения капиталов, рынок сбыта и источник ресурсов. Данная статья – первая в серии еженедельных публикаций об интересах различных государств в регионе «черной» Африки, или Африке к югу от Сахары (АЮС)

Одна из ключевых проблем XXI века – диспропорции в размещении населения, уровне социально-экономического развития и контроле над месторождениями полезных ископаемых между странами развитого и развивающегося мира. Одним из самых ярких примеров такого несоответствия в глобальном масштабе является Африка. Население африканского континента достигло 1 млрд человек, то есть примерно 1/6 от мирового населения, в то время как доля Африки в мировом ВВП составляет лишь 2,1%.

При этом континент является ресурсоизбыточным, занимая 1-е место в мире по запасам марганцевых руд, хрома, золота, металлов платиновой группы, ванадия, алмазов, фосфоритов, 2-е место по запасам медных руд, урана, 3-е место по запасам нефти, газа, железных руд (см. таблицу).

Доля Африки в мировых запасах по некоторым категориям минерального сырья.

 Источник: ИАЦ «Минерал», в ряде случаев – оценка автора

Летнее турне президента Дмитрия Медведева по континенту стало одним из самых масштабных внешнеполитических мероприятий на африканском направлении за весь постсоветский период. Президент России посетил в июне 2009 г. четыре страны – Египет, Анголу, Намибию и Нигерию. До Медведева Владимир Путин, будучи ещё в статусе президента, первым из лидеров России за всю ее историю посетил регион АЮС, совершив в сентябре 2006 г. официальный визит в ЮАР. Кроме того, в апреле 2008 г. Путин побывал в Ливии, в марте 2006 г. – в Алжире, в сентябре того же года – в Марокко, в апреле 2005 г. – в Египте. В 2008 г. визит в Россию совершили ливийский лидер Муаммар Каддафи и президент Алжира Абдельазиз Бутефлика, дважды в Россию приезжали президент Анголы Жозе Эдуарду душ Сантуш (1998 и 2006 гг.) и президент Египта Хосни Мубарак (2001 и 2006 гг.).

Активность двусторонних контактов на высшем уровне всё ещё значительно уступает, например, бразильской или китайской (о них – в будущих материалах), однако сама по себе означает определенный перелом в африканской политике России.

Терминология, как правило, используемая при анализе отношений между Россией и Африкой («возвращение», «восстановление позиций»), подразумевает, что наша страна стремится вернуться к тому уровню двусторонних контактов и торгово-экономического сотрудничества, который существовал во времена СССР. Однако это не так: использование прежних моделей не несет в себе никакого практического смысла. Впрочем, очевидно, что и фактически полное свертывание политических и экономических взаимоотношений с регионом в 90-е годы прошлого века не отвечало долгосрочной стратегии развития России в системе международных отношений.

Африканская политика России XXI века может стать качественно новым этапом, использующим объективные преимущества и накопленный опыт взаимодействия в новых экономических условиях. Очевидно, что после завершения «холодной войны» приоритеты политического сотрудничества России с Африкой (в масштабах континента,  или даже субрегиона АЮС) отступают на второй план перед актуальными экономическими интересами, как национальными (читай – интересами госкомпаний), так и частного бизнеса. По оценке гендиректора НП «Росафроэкспертиза» Андрея Маслова, основные экономические интересы России в Африке включают в  себя: 1) доступ к эксплуатации ограниченных категорий стратегического минерального сырья (газ, МПГ, алмазы), 2) совместную разработку прочих ресурсов, позволяющих повысить значение стран-экспортеров в мирохозяйственной системе, 3) сбыт промышленной продукции, 4) экспорт услуг и 5) капиталов.

Действительно, Россия не заинтересована в наращивании импорта из Африки необработанного минерального сырья, что выгодно отличает ее от прочих крупных акторов на континенте – как от бывших метрополий и США, так и от Китая или Индии. Надо оговориться, что российская промышленность испытывает дефицит некоторых видов полезных ископаемых, в частности, марганца, бокситов, хрома, которые могли бы импортироваться из Африки. Кроме того, определенные сегменты российского АПК нуждаются в продуктах тропического земледелия. Но в целом экономика России лишена критической зависимости от африканских ресурсов.

Гораздо более перспективным выглядит сотрудничество со странами Африки по тем категориям сырья, по производству, переработке, транспортировке и сбыту которых Россия располагает возможностями стать мировым лидером. Помимо уже упомянутых газа, алмазов, металлов платиновой группы, к ним относятся уран и нефть.  

Вокруг этих рынков в основном концентрируются интересы российских госкомпаний, являющихся проводниками национальной внешнеэкономической политики. Частный российский бизнес представлен в Африке крупнейшими промышленными и горнодобывающими конгломератами, в некоторой степени также не совсем независимыми от позиций государства. Поэтому большое влияние на практическое наполнение и ход реального экономического сотрудничества оказывают политические конъюнктурные факторы со всеми вытекающими из этого позитивными и негативными последствиями.

Что касается нестратегического минерального сырья, то Россия на деле заинтересована в развитии местных локальных рынков, повышении их емкости, то есть в снижении доли необработанного экспорта и развитии внутреннего потребления в странах Африки. Это касается содействия созданию таких отраслей экономики как металлургия, энергетика, нефтехимия.

Экспорт в Африку российской продукции с высокой добавленной стоимостью, то есть промышленных товаров, ограничен в силу объективных причин. Ни по цене, ни по качеству российская продукция не сможет выдержать конкуренцию с западными производителями и Китаем, за исключением ряда локальных либо нишевых рынков.

Исключение составляет, пожалуй, экспорт вооружений и оборудования, предназначенного для внедрения технологий, которые другие страны не заинтересованы развивать в Африке – это касается, прежде всего, энергетики. Таким образом, основной экспортный потенциал российской промышленности зависит от активности государственной поддержки проектов модернизации советских объектов, построенных на континенте. Такая поддержка может оказываться по линии двусторонних взаимоотношений, урегулирования взаимных долговых обязательств, программы экспортных гарантий. В 2008 г. товарооборот между Россией и Африкой составил ничтожную цифру – $8,2 млрд, это почти в 10 раз меньше чем товарооборот между континентом и Францией, и в 13 раз меньше аналогичного показателя для Китая.

Более перспективным, нежели экспорт товаров, выглядит экспорт услуг. Население Африки достигло 1 млрд

человек и по некоторым категориям услуг способно предъявить платежеспособный спрос (зачастую дотируемый государством или международными организациями). В настоящее время на континенте в частном порядке трудится значительное количество российских специалистов в области образования, здравоохранения, обеспечения безопасности. Организация разрозненных частных инициатив в государственную программу (например, в рамках инициатив G8 или программ развития и помощи международному развитию) обеспечило бы создание дополнительных рабочих мест, эффективное использование человеческого капитала, повышение доли несырьевого экспорта России.

Для экспорта российских капиталов Африка в настоящее время представляется малопривлекательным регионом. Российский бизнес, как показывает практика, заинтересован, прежде всего, в низких рисках и гарантиях неприкосновенности собственности, что предопределяет основной поток инвестиций в Европу и США.

Перспектива инвестиций в Африку – повышенная норма прибыли на фоне более значительных рисков. Ориентация на увеличение масштабов бизнеса рано или поздно диктует географическую диверсификацию размещения реальных активов, что означает постепенную трансформацию модели, при которой капитал создается в России, но не реинвестируется в производство, а вывозится из страны. 

Потенциал развития торгово-экономических отношений между сторонами остается ещё чрезвычайно высоким. Так, Россия практически не использует механизм экспортных гарантий, крайне вяло развивает сотрудничество по линии региональных экономических интеграционных объединений, неэффективно управляет долговыми обязательствами африканских стран. Довольно слабо развита нормативно-правовая база (соглашения о взаимной защите инвестиций, об избегании двойного налогообложения, о преференциальной торговле). В России до сих пор не завершено создание аналога существующих в других развитых странах агентства развития, через которое могли бы реализовываться совместные гуманитарные программы, программы помощи и сотрудничества.

Наконец, Россия практически не использует свой вес в международных организациях и статус члена Совбеза ООН для продвижения собственных интересов на континенте. В тоже время наша страна имеет уникальную возможность развивать сотрудничество с Африкой, предлагая альтернативные форматы и модели торгово-экономического взаимодействия.