Cложный выбор

Темпы экономического роста государства напрямую зависят от инвестиций в модернизацию и инновации. Исследования показывают, что государствам, в которых ВВП на душу населения составляет не более 20% от уровня США, надо, в основном, направлять свои средства на модернизацию, т.е. копирование существующих технологий. По мере развития, эффективность такой политики падает, тогда необходимо увеличить финансирование собственных НИОКР. Когда среднедушевой ВВП в стране достигает 50% от уровня США, для стимулирования дальнейшего роста экономики вложения в инновации должны существенно превысить вложения в импорт технологий.

Предложения готовящегося послания предполагают, что источником финансирования инноваций должны стать прибыли отечественного топливно-энергетического комплекса (ТЭК). Надо, однако, иметь в виду, что увеличить экспорт нефти и газа можно не только за счет освоения новых месторождений, но и за счет сокращения энергоемкости нашей экономики. Энергоемкость ВВП России (при расчете его по паритету покупательной способности валют) превышает среднемировой показатель в 2,3 раза, а по странам Европейского союза – в 3,1 раза. В этом смысле, она самая высокая в мире.

Среднедушевое энергопотребление взаимосвязано с ВВП на душу населения. Поэтому, страна, которая экономически лучше развита, в расчете на душу населения потребляет больше энергии. Самые расточительные потребители из развитых стран – США и Канада, где потребление составляет около 10 тонн условного топлива на душу населения. В Западной Европе, так же, как и в нашей стране, расходуется по 5 тонн, хотя уровень развития нашей экономики гораздо ниже. Если каким-то образом России удастся уполовинить свое энергопотребление, высвободившиеся ресурсы можно будет экспортировать. Вопрос, что выгоднее для страны – осваивать новые сверхдорогие в эксплуатации нефтегазовые месторождения, или уполовинить свое энергопотребление. Последний процесс можно простимулировать, подтянув до мировых цены на нефть и газ на внутреннем рынке. Возможности энергосбережения у нас велики, отдача обещает быть высокой.

Тем не менее, возможность провести модернизацию российской экономики за счет доходов ТЭК представляется мне весьма спорной. Возможно, что столько денег, как раньше, мы уже просто не соберем. Мало того, что цены на энергоносители могут оказаться в будущем низкими, даже их рост не гарантирует модернизации экономики. Так, в период с 1999 по 2008 годы, когда цены на нефть выросли с 10 до 150 долларов за баррель, вместо модернизации у нас произошла примитивизация хозяйства. Доля машиностроения и наукоемких производств в объеме производства и экспорте сокращалась.

Упущенный шанс

Деиндустриализацию отечественной экономики и ее ресурсный крен иллюстрируют такие цифры. Доля экспорта минеральных продуктов, металлов и алмазов в СССР в 1990 году составляла 52%, в России она увеличилась до 67% в 1995 году и до 81% в 2007 году. Доля машин и оборудования в советском экспорте в 1990 году составляла 18%, в России она снизилась до 10% в 1995 году и до менее чем 6% в 2007 году.

Россия расходует на НИОКР всего 1,2%. По этому показателю мы находимся на уровне развивающихся стран. Столько же тратит Китай, чуть меньше, около 1%, расходует Индия. США, Япония и Корея расходуют по 2 – 3 % ВВП, больше всех тратят на НИОКР Финляндия и Израиль – по 5%. Для того, чтобы удвоить расходы на НИОКР, нам нужно всего лишь 15 миллиардов долларов в год. И, если их не выделили, заливаясь нефтяными деньгами в 2000-08 гг., маловероятно, что мы сможем сделать это в условиях более низких цен на нефть. В период благоприятной мирохозяйственной конъюнктуры 2000-08 гг. был явно упущен шанс увеличить госрасходы на укрепление институтов и модернизацию экономики.

Как слабость госинститутов – неспособность государства предоставлять в нужном объеме общественные блага (образование, здравоохранение, правопорядок и т.д.), так и отсутствие господдержки для модернизации экономики, были самым слабым звеном в цепочке рыночных реформ с 1992 г. Развал 90-х был вызван в основном именно несостоятельностью государства (government failure), а не несостоятельностью рынка (market failure).

Казалось, высокие цены на нефть и газ в нынешнем десятилетии позволят исправить положение, но этого не произошло. Госрасходы в % к ВВП почти не возросли, так как государство предпочитало снижать налоги, отдавая растущие нефтегазовые доходы частному сектору и потребителям. В конце концов, они ушли в личное потребление и в прирост валютных резервов, а не на инвестиции и не на предоставление нужных общественных благ.

В целом ВВП упал с 1989 г. по 1998 г. на 45%, а затем восстановился до прежнего уровня только к 2008 г., как раз накануне нового кризиса (рис. 1). Однако если личное потребление достигло уровня 1991 г. уже в начале 2000-01 гг., а к 2008 г. более чем в 2 раза превысило этот уровень, то государственное потребление, напротив, только-только в 2008 г. достигло уровня 1991 г. Валовые же инвестиции, после падения без малого в 10 раз в 1991-98 гг., к 2008 г. едва достигли 50% от уровня от 1991 г. (рис. 2).

Источник: Transition Report, 2008. EBRD, London, 2008

Рис. 2. Инвестиции, потребление домашних хозяйств и государственные закупки товаров и услуг (государственное потребление) в постоянных ценах

Динамика инвестиций в основной капитал (исключая инвестиции в прирост запасов) была несколько более благоприятной, так как прирост незавершенного строительства в 90-е годы сократился: к 1998 г. они снизились до 25% от уровня 1991 г., а к 2008 г. возросли до 80% от этого уровня (рис. 3).

Однако в значительной степени такая динамика определялась ростом инвестиций в жилой фонд (рис. 4) – к 2008 г. объем жилищного строительства превысил уровень 1991 г. (и почти достиг 90% предкризисного максимума 1989 г.).

Это означает, что инвестиции в основной капитал, исключая жилье, в 2008 г. все еще были примерно вдвое меньше предкризисного максимума 1989 г. В 2009 г. инвестиции вновь упали. Надо ли говорить, что без инвестиций структурной модернизации не бывает?

В «тучные» годы, государственные инвестиции стагнировали, вопреки необходимости наращивать их. Вместо этого власть разрешила деньгам просочиться в личное потребление, которое у нас постоянно росло и составляет ныне 150% от уровня 1989 года. Жилищное строительство – это единственная в России область инвестиций, которая по числу сданных квадратных метров достигла 90% от уровня 1989 года. Во всех остальных областях, в сравнении с 1989 годом, по инвестициям мы вышли только на 30% уровень.

Фактически, в период высоких цен на нефть происходило постоянное проедание основного капитала, инвестиции не замещали его убытие. Чтобы увеличить инвестиции в сферу общественного потребления в нынешний, далеко не благоприятный период, президенту необходимо предложить жесткие конкретные меры, прописать механизм проведения такого структурного маневра и его организационную структуру.

Несостоятельная ставка

Ставка на развитие мелкого и среднего бизнеса сожержащаяся в предложениях к посланию, кажется неубедительной. Малый бизнес осуществляет мелкие прорывы. Когда страна находится на пике технологического прогресса, как страны Западной Европы или США, мелкие фирмы могут что-то продвинуть. Поскольку России сейчас предстоит модернизировать экономику, перенимая уже выработанные технологии, крупные компании в этом процессе будут иметь преимущество. Путь, которым надо идти, чтобы вести более глубокую переработку нефти и газа, примерно известен, мелкие компании установку необходимого для этого нового оборудования не потянут. Ведь оптимальной единицей с точки зрения производительности в этой отрасли является нефтеперегонный завод, на котором работает не одна тысяча человек. Технологические ограничения делают более мелкие заводы неэффективными.

Разница между 10 мелкими предприятиями и одним крупным, равным 10 мелких, заключается в том, что в последнем случае контракты внутри крупного предприятия превращаются во внутренние поставки. Там есть механизмы обеспечения контрактов. Поэтому в такой стране, как наша, где юридические институты плохо поддерживают контракты, выгодны именно крупные предприятия. Кроме того, они могут мобилизовать средства для долгосрочных проектов, малому бизнесу это не потянуть.

В последние 15 лет доля занятости населения в отечественном малом бизнесе стабильно сохраняется на уровне 12%. Не ясно, за счет чего в ближайшие 20 лет, без принятия каких-то конкретных мер она должна вырасти до предусмотренных президентским планом 60%, и вообще, следует ли поднимать этот уровень. То, что в развитых странах доля малых предприятий выше, чем у нас, в данном случае не довод, наше государство находится в иной стадии развития. России нужно сравнивать себя не с Японией, Кореей, Тайванем, Сингапуром и Китаем, а с тем, какими эти страны были 30-40 лет назад. Тогда, начиная модернизацию, правительства этих стран опирались именно на крупные предприятия – так легче проводить промышленную политику. Нам же, определившись с тем, на крупный или на мелкий бизнес ставить, требуются еще определить, в каких отраслях следует проводить модернизацию.

(конец первой части)

http://www.opec.ru/docs.aspx?id=223&ob_no=88831